Неточные совпадения
Покойного Одинцова она едва выносила (она вышла за него по расчету, хотя она, вероятно, не согласилась бы сделаться его
женой, если б она не считала его за доброго человека) и получила тайное отвращение ко всем мужчинам, которых представляла себе не иначе как неопрятными, тяжелыми и вялыми, бессильно докучливыми существами.
Разговаривая однажды с отцом, он узнал, что у Николая Петровича находилось несколько писем, довольно интересных, писанных некогда матерью Одинцовой к
покойной его
жене, и не отстал от него до тех пор, пока не получил этих писем, за которыми Николай Петрович принужден был рыться в двадцати различных ящиках и сундуках.
На берегу нас встретили гиляки, их
жены, дети и куцые собаки, но уж того удивления, какое возбудил здесь когда-то своим прибытием
покойный Поляков, мы не наблюдали.
В самый день свадьбы доктор сделал приятное открытие, что Прасковья Ивановна — совсем не та женщина, какую он знал, бывая у
покойного Бубнова в течение пяти лет его запоя ежедневно, — больше того, он не знал, что за человек его
жена и после трехлетнего сожительства.
Что же касается до мужниной родни, то ее хоть и много было, но
покойный майор никогда не жил с нею в ладах и даже, умирая, предостерегал от нее
жену.
Но у него была бездна разных отдаленных родственников, преимущественно по
покойной его
жене, которые все были чуть не нищие; кроме того, множество разных его питомцев и им облагодетельствованных питомиц, которые все ожидали частички в его завещании, а потому все и помогали генеральше в надзоре за стариком.
Злая волшебница прогневалась на моего родителя
покойного, короля славного и могучего, украла меня, еще малолетнего, и сатанинским колдовством своим, силой нечистою, оборотила меня в чудище страшное и наложила таковое заклятие, чтобы жить мне в таковом виде безобразном, противном и страшном для всякого человека, для всякой твари божией, пока найдется красная девица, какого бы роду и званья ни была она, и полюбит меня в образе страшилища и пожелает быть моей
женой законною, и тогда колдовство все покончится, и стану я опять попрежнему человеком молодым и пригожиим; и жил я таковым страшилищем и пугалом ровно тридцать лет, и залучал я в мой дворец заколдованный одиннадцать девиц красныих, а ты была двенадцатая.
— До чего дошел я! Горничная княгини Шестовой, заводившая шашни со всеми княжескими лакеями — вспомнились ему слова
покойного князя Александра Павловича, вдова бывшего писаря квартала — моя
жена. Другая горничная той же княгини, хотя и случайная, принимает меня, как владетельная принцесса, предписывает мне условия и не терпит возражения, и наконец, этот бывший кабацкий сиделец, по моей милости сделавшийся редактором, осмеливается третировать меня с высоты своего величия!..
Не находя возможным появиться среди своих московских знакомых с своей
женой, которую большинство из них знало, как камеристку
покойной княгини Зинаиды Павловны Шестовой, Николай Леопольдович решил переехать в Петербург, что вполне сообразовалось с тем планом, который он не привел в осуществление вследствие выходки первого мужа его настоящей супруги.
Нередко с тех пор, по-прежнему закутанная густой вуалью, новая артистка и
жена адвоката посещала Николая Леопольдовича и эти посещения, вероятнее всего, были не для бесед об исповеди
покойной княжны Маргариты Дмитриевны Шестовой.
— Род князей Шестовых окончился со смертью моего
покойного батюшки, — сурово поглядела она не него, — мои братья Дмитрий и Александр были князьями только бумагам, первый женился на какой-то польской жидовке, прижил с ней двух дочерей, из которых младшая умерла чуть не накануне своей свадьбы с каким-то докторишкой, а старшая сослана в каторжную работу за отравление брата Александра и его третьей
жены. Достойная племянница достойных этой смерти дяди и теки.
Они вошли. Дмитрий Яковлич сидел перед столом и внимательно читал какой-то журнал; вид его был, кажется,
покойнее и безмятежнее, нежели обыкновенно. Добродушно улыбаясь входящим, он закрыл журнал и, протягивая руку
жене, спросил...
Широкий поток времени, разделивший наше прежнее знакомство, не лишает меня, однако, надежды, что Вы еще не забыли Эмму,
жену покойного пастора Клейнберга, а по псевдониму ложи — Alba Rosa [Белая роза (лат.).].
Тут молодой врач с искренним удовольствием увидал, что его
жена не только gnadige Frau, но и многосведущая масонка, благодаря
покойному пастору, бывшему сильным деятелем ложи строгого наблюдения, который старался передать молодой
жене главные догмы масонства и вместе с тем познакомил ее с разными немецкими и русскими масонами.
— Но как вам не грех говорить даже об этом! — воскликнул откупщик. — Вы, конечно, должны ехать с моей
женой в возке, который у нас очень
покойный и теплый.
Входя в дом Аггея Никитича, почтенный аптекарь не совсем
покойным взором осматривал комнаты; он, кажется, боялся встретить тут
жену свою; но, впрочем, увидев больного действительно в опасном положении, он забыл все и исключительно предался заботам врача; обложив в нескольких местах громадную фигуру Аггея Никитича горчичниками, он съездил в аптеку, привез оттуда нужные лекарства и, таким образом, просидел вместе с поручиком у больного до самого утра, когда тот начал несколько посвободнее дышать и, по-видимому, заснул довольно спокойным сном.
— Я не говорю:"нет истины"; я говорю только:"нет безотносительнойистины". Если угодно, я поясню вам это примером. Недавно у меня на руках было одно дело по завещанию. Купец отказал
жене своей имение, но при этом употребил в завещании следующее выражение:"
жене моей, такой-то, за ее любовь, отказываю в вечное владението-то и то-то". Как, по вашему мнению, следует ли считать
жену покойного собственницей завещанного имения?
«Восемнадцать лет — это целая жизнь! — проносилось в ее уме. — Да, несомненно, для нее это более, чем жизнь, это медленная смерть… Ее жизнь…» — Наталья Федоровна горько улыбнулась. Эта жизнь окончилась в тот день, когда она в кабинете своего
покойного отца дала слово графу Алексею Андреевичу Аракчееву быть его
женой, момент, который ей пришел на память, когда она поняла внутренний смысл бессвязного бреда больного Хрущева.
«Молчи! не смей! — твердил Петр Андреич всякий раз
жене, как только та пыталась склонить его на милость, — ему, щенку, должно вечно за меня бога молить, что я клятвы на него не положил;
покойный батюшка из собственных рук убил бы его, негодного, и хорошо бы сделал».
Впрочем, он скоро догадался, что никто не мешал ему уединиться, что недаром у него самый
покойный и уютный кабинет во всем Петербурге, что заботливая
жена даже готова помочь ему уединяться, — и с тех пор все пошло прекрасно.
Покойный граф слишком уже бравировал своим презрительным отношением к разоренной им
жене, чтобы на самом деле мог найтись человек, в котором смерть его вызвала бы сожаление, а хладнокровное отношение к ней вдовы — порицание.
Злые языки уверяли, что это побочный сын Потемкина и княгини, не признанный
покойным князем Андреем Павловичем, простившим
жену под условием, что плод ее любви к Григорию Александровичу не разделит ни титула, ни состояния с их сыном.
К завтраку граф вышел по наружности совсем
покойный. Он принудил себя даже к разговору со своей
женой. При этом, однако, он пристально смотрел на нее и заметил, что она имела расстроенный и растерянный вид.
— Земляк его, матушка, опосля в больницу приходил, порассказал… Сироту, младенца,
покойный, вишь, обидел… обобрал то есть… Господами был его
жене на пропитание отдан, не в законе эти деньги прикарманил как в побывку ходил, от
жены отобрал, а ребенок-то захирел, да и помер…
«Андрей Иваныч! Я знал и знаю, что моя
жена любит вас с тою
покойною глубиной, к которой она способна и с которою делала все в своей жизни. Примите ее из рук мертвеца, желающего вам с нею всякого счастия. Если я прав и понимаю ваши желания, то вы должны прочесть ей вслух это мое письмо, когда она вам его передаст».
Евангел повествовал, что, по внезапной смерти Горданова, за которою не замедлил еще более неожиданный «скоропостижный брак неутешной вдовицы Глафиры Васильевны Бодростикой с Генрихом Ропшиным», дело о самой смерти
покойного Бодростина как-то вдруг стушевалось и все остаются довольны, не исключая главного виновника, умопомраченного Висленева, сидящего в сумасшедшем доме, чем он не только не обижен, но, напротив, необыкновенно дорожит этим удобным положением и сам до того за него стоит, что когда кто-то над ним подшутил, будто
жена намеревается его оттуда вынуть и взять на поруки, то Жозеф страшно этим встревожился и сам всем напоминал, что он опасный помешанный и убийца, на каковом основании и упрашивал не выдавать его
жене, а, напротив, приковать на самую толстую цепь и бросить ключ в море, дабы ни
жена, ни Кишенский как-нибудь не похитили его насильственным или тайным образом.
Что это за дивные распорядки ведет Ропшин: он сам уехал в город, а старика Синтянина и его приятеля, этого господина Ворошилова, упросил тут распоряжаться дома, и они за это взялись; генерал ходит козырем и указывает, что где поставить, что как приготовить для предстоящих похорон
покойного; меж тем как
жена его и падчерица одевают и убирают Ларису, для которой Ропшин обещал исходатайствовать у местного архиерея право на погребение.
Жаль, что ты одним [днем?] не застал Михаилы моего в Нижнем. Он и
жена его очень полюбили Аннушку. Он мне говорит, что мою Нину считает и своею!.. [М. А. Дорохова называла Ниной дочь Пущина в память своей
покойной дочери.]
Он служил дворецким при
покойном князе Полторацком и, конечно, знал, какую роль при его сиятельстве играла его
жена Ульяна.
— Дворецким служил при
покойном князе, здесь поблизости именье у его сиятельства было, брату двоюродному он подарил перед женитьбой, а его, Никиту, да
жену его Ульяну сюда перевести приказал, в дворню нашу, значит, только тот сгрубил ему еще до перевода, и князь его на конюшне отодрал, он после этого и сгинул.
«И кроме того, — неслось в голове княгини соображение, — и Архипыч и Федосья — свидетели прошлого, они знают тайну рождения Татьяны и тайну отношений
покойного князя к
жене стоявшего перед ней человека».
Ему припомнились слова, некогда давно сказанные ему
покойною боярыней Марфой Плодомасовой: «А ты разве не одинок? Что же в том, что у тебя есть
жена добрая и тебя любит, а все же чем ты болеешь, ей того не понять. И так всяк, кто подальше брата видит, будет одинок промеж своих».
Меньшинство, наоборот, негодовало на
покойного, искренно или нет — неизвестно, сожалея его
жену.
Узнав о самоубийстве Оленина, он страшно разгневался и отдал приказание все имения и капиталы
покойного передать в собственность его законной
жене, Ирене Станиславовне Олениной, о чем ее уведомить.
В последние годы правления
покойной императрицы, самовольные разводы между супругами и недозволенные женитьбы, как на близких родственницах, так и от живых мужей и
жен сделались явлением почти обыкновенным и очень частыми.
Павел Семенович растолкав сиделку и приподнял больную, чтобы уложить
покойнее, но в то время, когда он еще держал на руках, она вдруг захрипела. Он положил на постель труп своей
жены.
Вот каким образом происходило дело: месяца за два до приезда Алексея Степаныча, Иван Петрович Каратаев ездил зачем-то в Уфу и привез своей
жене эту городскую новость; Александра Степановна (я сказал о ее свойствах) вскипела негодованием и злобой; она была коновод в своей семье и вертела всеми, как хотела, разумеется кроме отца; она обратила в шпионы одного из лакеев Алексея Степаныча, и он сообщал ей все подробности об образе жизни и о любви своего молодого барина; она нашла какую-то кумушку в Уфе, которая разнюхала, разузнала всю подноготную и написала ей длинную грамоту, с помощию отставного подьячего, составленную из городских вестей и сплетен дворни в доме Зубина, преимущественно со слов озлобленных приданых
покойной мачехи.
Она думала, что вид этой крошки обрадует больного старика, что он найдет в ней сходство с
покойною, первою
женой своей Верой Ивановной.
Суворов сел и задумался. Он мысленно переживал свой первый короткий печальный роман. Он решил, что он будет и последним. Он мысленно дал себе клятву избегать женщин, кроме
жены, если Бог приведет ему жениться. Жизнь и смерть Глаши казались ему хорошим жизненным уроком. Страх быть одним из виновников такой же печальной судьбы девушки или женщины, подобной
покойной, должен остановить его от искушений и соблазна.
В одной из газет, щеголяющей большими подробностями происшествий, было добавлено: «По полицейским справкам оказалось, что
жена покойного уже с месяц как подала объявление об исчезновении своего мужа, найденного теперь так трагически покончившим с собою».
Когда наступило время родов, — это было рано утром осеннего дня, — при первом крике боли, вырвавшемся у
жены, Игнат побледнел, хотел что-то сказать ей, но только махнул рукой и ушел из спальни, где
жена корчилась в судорогах, ушел вниз в маленькую комнатку, моленную его
покойной матери.
Аркадина. Несчастная девушка, в сущности. Говорят, ее
покойная мать завещала мужу все свое громадное состояние, все до копейки, и теперь эта девочка осталась ни с чем, так как отец ее уже завещал все своей второй
жене. Это возмутительно.
Да и как было не жалеть этих старых друзей, с которыми было связано столько дорогих воспоминаний: вон на этом стуле, который волокет теперь по улице какая-то шустрая бабенка в кумачном платке, батюшка-покойник любил сидеть, а вот те две чашки, которые достались
жене плотинного, были подарены
покойным кумом…
Впрочем, последняя штука была придумана Володькой Пятовым, который тоже болтался теперь в Белоглинском заводе, по обыкновению, без всякого дела и постоянно подбивал Михалку добывать
жену, как еще советовал
покойный Гордей Евстратыч.
45-летняя вдова была второю
женою покойного заслуженного доктора Корша и, несмотря на крайнюю ограниченность средств, умела придать своей гостиной и двум молодым дочерям, Антонине и Лидии, совершенно приличный, чтобы не сказать изящный вид.
«Вот убиваться-то будет, родимая… Любила она старика, ах, как любила, — думал дорогою Кудиныч о
жене покойного. — Дашке-то ничто, глазом не моргнет, не таковская», — переносилась его мысль, на свою бывшую ученицу, сердце и нрав которой были ему достаточно известны.
Смерть Глафиры Петровны Салтыковой чуть ли не за полчаса до назначенного ею времени написания духовного завещания, по которому — что знали многие —
покойная оставляла все свои капиталы и имения своим внучатым племяннику и племяннице, минуя ближайшего законного наследника Глеба Алексеевича Салтыкова, в связи с присутствием в последние минуты жизни генеральши с глазу на глаз с его
женой, Дарьи Николаевны, породила в Москве самые разнообразные толки.
Анна Михайловна качнула головой, показала глазами на Долинского. Долинский слышал слово от слова все, что сказала Даша насчет его
жены, и сердце его не сжалось той мучительной болью, которой оно сжималось прежде, при каждом касающемся ее слове. Теперь при этом разговоре он оставался совершенно
покойным.
— Пожалуй, несчастный, да вместе с тем и негодяй… Он подстерег ночью приезжего молодого человека, убил и ограбил…
Покойный похоронен у нас, близ кладбища… Теперь здесь все забыли об этом, но я… я помню… к тому же, я была приятельницей с его
женой, Ариной.
Он был сын доверенного еще
покойного отца Петра Иннокентьевича, умершего в доме, почти на руках своего доверителя и оставившего
жену и сына.